- Хотели меня под тыльную пулю подвести?! - бушевал Азеф. - Чтоб все шито-крыто?! Не выйдет! Не пальцем сделан!

А ведь удача мне сама в руки плывет, подумал Герасимов. Трепов валит премьера Витте, будут искать нового, главная пружина российской иерархии не премьер, а министр внутренних дел, тот, кто держит, вот уж воистину несчастная держава, - <тащить и не пущать>, разрешили б дело, - не было б никаких революций! А то как собаки на сене - сами не могут и тем, кто умеет, перекрывают дорогу. Только потому все эти Милюковы с Гучковыми и появляются, им бы свободу поступка, так ведь нет, нельзя, хоть ты тресни! А господа бомбисты тут как тут, спасители отечества! Дудки, Петр Иванович Рачковский, не ты, мумия парижская, а я стану строить комбинации! Я, и никто другой!

- Господа, - вступил наконец в разговор Герасимов, отчего-то горестно вздохнувши, не отводя при этом взгляда от лица Азефа, пошедшего красными нервическими пятнами, - зачем вы все о прошлом?! Я сострадаю Евгению Филипповичу и обязан сказать об этом совершенно открыто, как на духу. Вопрос с актом против его высокопревосходительства министра внутренних дел империи закрыт, я полагаю. Видимо, теперь Евгений Филиппович найдет возможным сменить гнев на милость и предложит выход из создавшегося положения... Как будем жить дальше, вот в чем вопрос. Что станем делать в самое ближайшее будущее?

Азеф неожиданно рассмеялся:

- Вы спросите Рачковского, как он хотел члена нашего ЦК Рутенберга купить? Спросите, каков его агент поп Гапон? Выдал он Петру Ивановичу нашу боевую организацию?

Герасимов посмотрел на Рачковского вопрошающе. Тот залился мелким, колышущимся смехом, по-птичьи, как-то жалостливо завертел головой, словно собирался клевать корм, мазанул лицо Герасимова стремительным взглядом и снова забегал по кабинету.

- Да вы сядьте, - продолжал между тем Азеф, испытывая злорадное удовлетворение, - у вас и в спине испуг чувствуется, Петр Иванович.